Free Fall: Silence The Hypocrisy

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Free Fall: Silence The Hypocrisy » Флешбеки » Who the fuck do you think you are?


Who the fuck do you think you are?

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

#1. Название
Who the fuck do you think you are? (c) Limp Bizkit – Just Drop Dead.

#2. Время
Около двух лет назад. Время подходит к полуночи.

#3. Место и обстоятельства
Ночной клуб в одном из районов Нью-Йорка. Помещение огромное, но толкучка все равно знатная. Неоновые огни, на втором этаже - VIP-зона, музыка орет так, что даже с близкого расстояния нихрена ничего не разберешь.
Мерсер, изредка выполняющий работенку, выдаваемую сектантами из Эос, ищет их информатора, сдавшего поисковую группу экзорцистам. Эос привлекают человека со стороны, чтобы информатор не утек из их рук раньше времени. Для Алекса же это задание больше развлечение - к тому же, в этот раз он заставил Грота залезть в шкуру человека.

#4. Список участников
С учетом очередности: Алекс Мерсер, Грот.

0

2

Здравствуй, труп. И еще один. И еще парочка, сосущихся рядом, у бара - по правую руку и не будь это настолько банально, изъезженно и отвратительно традиционно, это бы возбуждало гладиатора. Едкий дух возбуждения и терпкие запахи пота, аромат чьих-то духов, разлетающийся по залу шелковой лентой - в нем смешалось все гнетущее противоречие Нью-Йорка: свежие фрукты, предрассветный секс и свежая сперма, ноль эмоций в утреннем кофе. Губы сами собой, не спрашивая разрешения, разъезжаются в едкой ухмылке, изгибаются податливой проституткой, едва ли понимая, что это сродни публичному извращению, унижению, величайшему греху - потому как священный экстаз куда важнее. Цель жизни, буквально самоубийственная миссия Иисуса, тяжелый крест, возложенный на мученика покрытым пеленой безумия мозгом. Сплошной суицид после - а, не имеет значения.
Но это весело. Это правильно. Алекс поднимает стакан с какой-то дрянью, едва различая виски, запоздало признавая знакомый вкус алкоголя, разбавленного водой - бармену стоит башку оторвать за такую кулинарию и кивая никому и всем одновременно, опрокидывает в себя все содержимое - вместе со льдом, обжигающим горячий язык. Этот звук соприкосновения дна стакана с барной стойкой - не хуже ломающихся ребер в хрупком человеческом теле. А шлюха ликует, сохраняя усмешку, подыгрывая бирюзовым глазам, выискивающим в толпе Грота, у которого табу, несчастье, тот же сраный крест и стигмы на пробитых ладонях. Которому нельзя покидать любезно предложенное хозяином тело. А если покинет... Нет, такие подставы Мерсер не прощает. Наказание, жестокое и кровавое, до исступления болезненное последует незамедлительно и плевать он хотел на информатора и его трусливую задницу - потому что информатор подождет. Трупы умеют ждать. Даже будущие.
Представь, Тварь, да это же наш отпуск. Расслабься и получай удовольствие. Облокотиться спиной о стойку, локти сложить на нее же, в развязанном жесте, излишне вульгарном - как раз для этого места. Забыть в очередной раз, что на нем тоже обязательства и ограничения - и родная демоническая рука в забытье, в небытие, исчезла как сладкий сон о мучительно-приторной пытке. Все эти мысли спутаны липким болотом - непроизвольно, больше в неосознанном жесте, прорыве бессознательного, под давлением собственного либидо - Алекс облизывает губы и вновь возвращает себе насмешку, притягивает ее к себе за разорванное платье, оголяющее округлые бедра и черный чулок, впившийся в кожу. Да куда же ты делся, Грот. 
Это доставляет особое удовольствие - понимать, как сжимает узкое тело его "большого друга", зверья и исчадия Ада, привыкшего хотя бы к какой-то, но свободе. Это практически то же, что уложить его в гроб, а потом в склеп и наглухо запереть магическую дверь - да срать, стучи хоть целую вечность. Твою мать, испытывая нечто подобное - можно, наверное, кончить. Или сдохнуть от стыда - или до бесконечности страшиться того, что оболочка расплющит тебя ненароком. Случайно, по щелчку хозяйских бледных, тонких пальцев.
Это порождает в голове гладиатора уйму издевок - шипящего, хриплого шепота, с которым он обратится к своему слуге, резким смехом заменяя особо важные части. Эй, Грот, хочешь, я помогу тебе раздеться? Для демона это слово в новинку, для демона все это - мрак и бесстыдство. Демону - не понять человеческой жизни. Но то и не нужно. Потому что демоны чертовски наивны во всем, что касается этого мира. Тварь, мог ли ты подумать, что и здесь есть свои монстры?
Не прячься, милая, не укушу. Больно. Унизительно плетью по спине, смеясь так, что легкие начнут молить о пощаде - собственные, родные, бесполезные как груда пепла под ногами. Все здесь бесполезно - даже этот неон, под цвет бирюзовых глаз, угрожающе сверкающих двумя злобными, голодными огнями из под капюшона. Бесполезнее некуда - ну выходи, я ждать уже устал.
Милая девушка, звонко цокая каблуками - размалеванная как последняя шваль, проплывает мимо, гордо вскинув голову, источая такой запах алкоголя, что удивительно - как она еще на ногах-то стоит? Да это настоящий талант, мастерство и годы плодотворных тренировок. Сука-сука, звено в личной пищевой цепи. За запястье удержать её не трудно, сменить намерение сорвать пол её лица зубами вместо того, чтобы присосаться к ней - черт, а это уже практически невыполнимо. Но сдержаться получается, а вот и результат: оставить вязкую, тягучую слюну на измазанных яркой помадой губах, внедряя металлический привкус крови и незабываемый СПИД. Да ладно вам, а в её рту сколько побывало членов?
Отталкивая её обратно, не слушая удивленные вздохи по соседству, гомон и стук музыки в ушах, грозящий разорвать барабанные перепонки ко всем чертям, Алекс краем глаза улавливает знакомую рожу. О, информатор. Ты вовремя, парень.

+3

3

Если бы Грот имел чувство юмора, то сейчас бы в его голове определённо звучало звонкое и истеричное «Ха-ха-ха!», но не бывать этому, как не бывать исповеди Алекса священнику. Впрочем демон совсем не против заставить эту суку молиться, когда будет, как лапшу, всасывать его кишки или просто заживо жрать, начав с ног. Ах ты ж Мразь, твоя Тварь тебе этого не простит, как и многое-многое, что было и будет. Все припомнит на страшном суде.
Клуб, набитый людьми — ну конечно, куда ещё можно отправить эту парочку «веселиться», как не в такое людное место, где каждая секунда — это проверка на прочность их выдержки? Нет, его выдержки, Грота, ибо эта тварь ненавидит задания, где нельзя убивать всех, кого видишь, а сегодняшняя миссия была как раз из этого разряда: слежка и тихое, быстрое убийство во благо какой-то грёбаной детской секции демонопоклонников. Мало того, Мразь умеет «подсластить» своему псу жизнь. Ему достаточно кивнуть в сторону пошатывающегося мужского тела, что только-только вытащилось из клуба, и демон, без лишнего шума, покорно следует приказу, в душах еле сдерживая порыв размозжить голову самодуру.
Ощущение обуви, полной кнопками и на размер меньше на своих ногах, абсолютная херня по сравнению с тем ощущением, коим мучается Грот, вселившись в человеческое тело, которое в три раза меньше его самого. Он, блядь, член, на который всухую натянули презерватив на три размера меньше — и никак иначе эти забавные ощущения не описать. Ох да, как же мы могли забыть о том, что парень, что стал жертвой, был пьян вдрызг и явно под кайфом? Презерватив внезапно становится меньше на четыре размера. Ну просто «ой» какой-то. Ноги человеческой дряни нихера не держат, в глазах плывет, а в ушах пульс звучит как выстрел из пушки. И так слабая мыслительная деятельность Твари скатилась в минус, отключившись под напором одного единственного желания: снять напряжение, срать, каким способом. Массовость в клубе лишь усугубляет ситуацию и заставляет Грота с отчаянием зарычать и вцепиться рукой в глотку рыжеволосому парню, который с легкостью от неё отмахивается — кто-то не знал, что демоническая сила теперь в презервативе? Бедный, бедный мишка. Оба же заваливаются на стол, ломая его ко всем чертям, и тут же сплетаются то ли желая надрать друг другу зад, то ли... надрать друг другу зад. Целоваться с Гротом приравнивается к чистому мазохизму, но по ходу дела рыжего никак не волновало то, что демон с глухим рычанием уже отрывал ему нижнюю губу, даже не удосуживаясь её пожевать и потом уже проглотить. В куски превращается клетчатая рубашка, определённо к черту был послан процесс расстегивания штанов — Грот с яростью разорвал и их, впиваясь ногтями в низ живота и получая одобрительный стон соучастника действия. Тот, в свою очередь, все никак не забывал надавливать бедром прямо на пах и неосмотрительно пихать пальцы в рот демону, зажимая язык и заставляя последнего захлебываться в слюнях. Толпе, определённо, было не очень интересно смотреть на двух трахающихся парней, что было очень на руку Гроту, который, почувствовав, как к нему в зад лезут пальцы, расплющил в своей руке чей-то хуй. Вскрик, полный удивления и фантомного ужаса, постепенно сменившимся болезненным тихим стоном — что, уже приходит в себя? Рыжий проталкивает пальцы, нет, черт возьми, руку глубже в глотку демону, ногтями расцарапывая небо и прижимая язык, на что Тварь реагирует вполне предсказуемо — отрывает нахрен член, попутно содрав ещё кожу с яиц. Оглушительный крик, который при столь громкой музыке невозможно отличить от крика экстаза, и рыжий окончательно приходит в себя, подбирает свой половой орган и в спешке пытается уползти подальше от темноволосого парня с зелёными глазами, в порванной жилетке и заляпанных в крови штанах. Блядь, от все ещё возбужденного, между прочим, парня.
Что ж ты делаешь с людьми, героин.
Грот кое-как поднимается с обломков стола, наплевав, что у него из спины торчит пара таких приличных деревянных заноз. Найди бы одну здесь блядь с бирюзовыми глазами, которой Тварь с особым удовольствием запихает пальцы в зад и, ооо, нет, пальцы — мало. Всю ебаную барную стойку запихает — только найти бы её, эту особенную блядь.
Цепляя Мерсера взглядом средь толпы, Грот незамедлительно тащится к нему, находя все-таки силы в этом бренном теле, чтобы расталкивать куски мяса по сторонам, расчищая себе путь. А Мразь веселится, по его блядской ухмылке видно, как он наслаждается спектаклем и уже дошел до той кондиции, что чуть надавить на него — и от трахнется с первым попавшимся на глаза. Утробно, не по-человечески зарычав, Тварь специально с силой чуть ли не отбрасывает женщину в сторону подальше от Алекса, в свою очередь нависая над ним и упершись двумя руками в барную стойку, фокусируя взгляд на лице. Ему уже глубоко насрать, зачем они сюда приперлись, воспитание Мерсера просто не позволяет ему как-то иначе действовать в данной ситуации, например, успокоиться. Нет, что вы, о чем вы. В голове все ещё лихорадочно бьётся идея сотворить с этой высокомерной тварью то же самое, что он вытворил с тем рыжим. Даже больше, медленнее — и откуда, спрашивается, столько смелости и наглости? Рука Грота быстро отрывается от стола и ложится прямо на грудь Мерсеру, пальцами надавливая на пустоту между ребрами и придавливая парня к стойке.
- Мразь, - произносит он на выдохе, осклабившись. Смелость и наглость остались в мыслях. Выдрессировал, сука, выдрессировал железную выдержку.

+2

4

Эти люди дышат пламенем, нестерпимым жаром, словно драконы - и среди них есть один весьма занимательный. Черный, обдолбанный, с расширенными до предела зрачками, в которых отчетливо читаются две простые, примитивные до кошмара инквизиторов мысли. И это Мерсеру нравится. И это заводит куда сильнее, чем разбавленный вкус горьковатого виски на языке, который можно сравнить разве что с козлиной мочой и куда сильнее наркотиков, которыми ширяются местные обыватели. Вдохнуть запахи полной грудью, едва слышимо зашипеть, выпуская воздух сквозь плотно сжатые зубы, облокотиться о барную стойку сильнее, буквально лечь на нее во вполне осознанном порыве и с уже знакомой, словно заевшей на паузе ухмылкой потереться коленом о напряженную, взведенную в боевую готовность внутреннюю сторону бедра. Тварь как струна, как лезвие, как непоколебимый камень, сотрясаемый землетрясением из человеческих чувств в человеческом теле, подпитываемый своей собственной злобой и чужим кайфом. Как тебе, а? Потрясно, я согласен.
Мерсер хохочет - зло, утробно, срываясь на хрип и рычание, словно уподобляясь звериному чутью своему слуги и черт подери, он соврет, если скажет, что ситуация его не забавляет. Ему хочется ржать - громко, срывая голос, чувствовать как сжимается в холодный комок желудок и демоническая сущность яростно требует выпустить её на волю. Но нет. Гогот обрывается так же резко, как и появляется и на Грота смотрят абсолютно серьезные бирюзовые глаза. Серьезные с такой ядовитой издевкой, что впору дебоширить, орать, истерить, рвать на части - в общем, всячески показывать хозяину, что он гандон и мудак. Только Алекс слишком хорошо знает свою псину. Свою маленькую родную псину. Ох, блядь. Ту самую псину, которая вселилась в тело мужика с приличным таким членом.
Он откидывает голову, позволяя неону осветить обычно скрытую тенью часть лица, сменяем едкую ухмылку на вполне безобидную, едва скосив в одну сторону угол тонких, бледных губ и коротко замечает. Безразлично и сухо, словно бы и не за этим сюда пришли, словно бы нахер ему не сдалась вся эта работа и он вообще сюда пришел нажраться до чертей с тремя головами и руками, растущими из задницы: - Он здесь.
Что, не дергаешься? Не помнишь цель, вынудившую тебя залезть в это, надо отметить, вполне привлекательное тело, испытать столько мучений разом и возненавидеть своего Господина как всю коллекцию святых на задворках Ватикана? Эй, а ведь верно. Это же отпуск. Сраный отпуск в дерьмовом клубе, который надо бы разнести на щепки, да нельзя. И лень - а, действительно. Мерсер лениво зевает, даже не думая отвернуться, вывернуться, отстраниться, продолжая стоять в позе разнузданной и открытой, не стреляя словесными издевками, но издеваясь при помощи красноречивого взгляда - и это действует намного лучше, ибо в шуме, стоящем, как член нового тела Твари, голос ни-хе-ра не различишь. Даже если порвешь себе пупок от усердия.
Взгляд, непослушный взгляд бирюзовых, ярких словно два сталактита, глаз сам собой гуляет по этому "вполне привлекательному" телу, скользит по пятнам крови на рубашке, удовлетворяя своего обладателя хотя бы морально, принося высочайшее эстетическое наслаждение, натыкается на все тот же обдолбанный взгляд глаз зеленых, в которых читается мольба и гнев одновременно, поразительная нерешительность огромной твари, которую запихнули в узкую рамку от старинного портрета и резко уходит вниз, в штанам. Уходит непроизвольно, случайно, так знакомо и привычно, что и самого Мерсера это удивляет. Поражает насквозь, как ядовитая игла какой-нибудь дряни из потустороннего мира.
Да плевать ему на руку, требовательно удерживающую его, легшую между ребер - желающую слиться с его внутренностями. Сра-ать абсолютно. Гладиатор отодвигает её, нисколько не смущаясь близости, наслаждаясь ею, словно крепким алкоголем, выбивающим из тела дух и склоняется ближе, свободной рукой невесомо, как-то уж совсем издевательски придерживая бедро чистейшего ужаса в мужском теле. Что, слишком неосязаемое для тебя касание? Так заставь меня делать это так, как тебе нравится.
Смешок в покрасневшее по самому краю ухо и скучающим тоном замеченное: - Прикончим эту суку чуть позже. Может, сначала мне трахнуть его во все щели, чтобы наверняка?
О, гладиатор прекрасно знает, что один намек подобного толка взбесит Грота сильнее, чем орда низших демонов, жаждущих крови. Он буквально чувствует, как вскипает кровь дракона, наслаждается внутренним пламенем, нисколько не боясь сгореть нахер. И обнажает зубы в оскале, который Твари не виден - оскала удостаиваются те, кто смотрит и те, кто не смотрит - на публику можно сыграть, отпустив руку этого тела, этой оболочки и положив освободившуюся ладонь на спину, выдергивая занозы с ледяной расчетливостью и точностью. Все равно боли не чувствует, отродье. Да если бы и чувствовал - да, это было бы кстати.
А вообще, это освежает - спину холодит металл, грудь обжигает ярость демона. Отлично устроился, Мерсер. Так держать.

+1

5

Божеская тварь растягивается на барной стойке и в приглашающем жесте надавливая коленом на пах демону. Мерсер, сука, допрыгаешься, и у кого-то последний замок слетит с двери. Жопу тебе никакие хирурги этого погребённого мира не зашьют, да что там — патологоанатомы не соберут, имея в руках схему строения твоего тела.
Тело человека содрогается, трясется от смеха, но Грот не слышит его, как и своё учащенное, тяжелое дыхание. Тварь может лишь наклониться к шее незыблемого своего Бога, сделать глубокий вздох, втянув лишь его запах, и выдохнуть, еле касаясь зубами ходящего под кожей кадыка, но как только Мерсер возвращает свой взгляд на псину, она мгновенно отстраняется, слегка выпрямляясь и смотря на него уже действительно одурманено, забывая глотать слюну и невольно сжимая руку на груди сильнее — вдруг надумает рыпаться. Грот совсем не хочет, чтобы Алекс убежал, как тот рыжий парнишка.
Человек меряет новое тело взглядом, в коих читается полное удовлетворение собственным выбором. Тварь, в свою очередь, мысленно вылизывает все тело Мерсера, словно бы готовясь к трапезе, смакуя это удовольствие, растягивая его на как можно более продолжительное время, ибо знает, стоит прикоснуться — полетят все петли и все произойдет очень быстро, без прелюдий, на которые он все ещё способен где-то у себя в мозгу. Сейчас, например, в мыслях он уже выгрызает вокруг запястья браслет, через секунду уже проникая своими когтями в живот, разрывая кожу, мышцы, кишки, но все также аккуратно, со своей особенной нежностью. В который раз он высунет язык, чтобы обвить им его шею.
Он изводится, по-жесткому изводится. И его падшее божество тоже извелось: отодвигая руку, придвигается сам ближе, вплотную прижимаясь к горячему телу, чья температура по причине не только демонической сущности, засевшей там, зашкаливает до такой отметки, что кровь начинает сворачиваться. Да, этот мудак, с большим членом, он сдохнет буквально через десять минут. Грот был бы рад, если бы умел чувствовать это, но вместо этого ещё большее бешенство, которое воспринимается телом никак иначе, как позыв к соитию. Последние слова Алекса заставляют демона нахер забыть о том, как хрупко и, для него, бесценно тело этого заебавшего его во все щели больного придурка.
Грот за волосы отцепляет от себя человека, другой рукой разворачивая к барной стойке, к холодной поверхности которой впоследствии его прикладывает лицом, впиваясь зубами через ткань в кожу на седьмом позвонке. Может, силы в этих руках почти нет, но Тварь не беспокоит, если вдруг да внезапно эта сучка с течкой окажет сопротивление. Рык, переходящий в стон, когда он прижимает всем телом Мерсера и трётся через штаны своим членом о его зад; чувство собственного доминирования — блядь, он уже готов вот-вот кончить, и только это тело, как презерватив, предохраняет его, чтобы не сжать голову и плечо... нет, всего Мерсера слишком сильно, настолько, чтобы превратить в пыль.
Грот размыкает челюсть, оставив на шее весьма заметный кровоподтек, и поднимается выше, к голове, вновь и вновь вдыхая запах, а на выдохе выдавая стон, похожий уже больше на скулеж.

+1


Вы здесь » Free Fall: Silence The Hypocrisy » Флешбеки » Who the fuck do you think you are?


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC