Free Fall: Silence The Hypocrisy

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Free Fall: Silence The Hypocrisy » Альтернативная Реальность » В лапах Проклятой.


В лапах Проклятой.

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

- Название.
В лапах Проклятой.

- Время.
Времена года в Сдиссе - восточной стране, внутри которой располагается Великая Пустыня, не имеют никакого значения. Никакого намека на дождь, на небосводе укоренилось яркое, жгущее кожу даже через одежду солнце - и это в середине зимы. Время около полудня. Повествование начинается в Сахаль-Нефуле - сдисской столице.   

- Обстоятельства.
Дворец Проказы подозрительно тих и пуст - практически все слуги могут насладиться отсутствием Госпожи, начиная суетиться лишь при появлении Избранных. Одному из них, ученику хитрой старухи, поручено оберегать и охранять мага из Империи - огонька, попавшегося в лапы карги по какой-то нелепой случайности. Огонек хранит очень важную для Тальки тайну - он знает, где спрятан второй дневник Скульптора, способный содержать в себе такие тайны, что Башне, вкупе с Кругом некромантов и не снилось. Но пленник не слишком разговорчив, и пытать его - не в правилах Проклятой, несмотря на все советы её ближайших подчиненных. Сахаль-Нефул огоньку явно не по душе - привыкший к постоянной непогоде Радужной Долины, он явно не испытывает никакого наслаждения от удушающей жары и безжалостного солнца пустыни. А вот сдисец-некромант, вынужденный "сдувать с него пылинки", никакого дискомфорта от этого не испытывает. Облаченный в белую мантию Избранный, половина лица которого постоянно скрыта такой же белой повязкой, знает, что пленником заинтересовалась не только его Госпожа. Неудивительно, что планы на него есть и у Кори, и у Оспы, и даже у Тиф.

- Игроки.
Бэс [Бернард Бальзак] - огонек, преданный Империи маг Башни, попавший в лапы к Проказе.
Раа`Ган За`Рон [Аомине Дайки] - Белый, Избранный, некромант и слуга Тальки Атруни.

Альтернатива разыгрывается по мотивам цикла "Ветра и Искр", авторства Алексея Пехова.

+1

2

- Ты едва ли будешь полезен мне сегодня, ступай. - Проказа сохранила видимость добродушия, обращаясь к Избранному так, словно бы он был несмышленым ребенком, которого оставь одного хотя бы ненадолго и тот непременно натворит каких-нибудь дел, с которыми потом придется крепко повозиться. К подобному обращению некромант давно привык. Ему едва миновало двадцать три года - и в таком возрасте Седьмой Круг - практически невозможное достижение. Но он смог. Потому что был одаренным магом и потому что его учила сама Тальки Атруни. Белый поклонился и вышел, плотно прикрывая за собой дверь. В коридоре он наткнулся на "верного Хамзи" и предпочел сделать вид, что вовсе не заметил его. Этот чванливый старик вызывал у Раа`Гана смешанные чувства. Но всех их перекрывала стойкая неприязнь. Он позволил себе изогнуть губы в ухмылке, благо его лицо все еще было закрыто повязкой. Кто-то предполагал, что с её помощью юный ученик скрывает раны, оставшиеся от наказания, которое применила Госпожа, чтобы приструнить излишне горделивого и насмешливого темного мага. Кто-то говорил, что шрамы ему оставили свои же товарищи, решившие покончить с человеком, слишком быстро поднимающимся по карьерной лестнице. В какой-то мере они действительно были правы - щеку За`Рона пересекал белесый рубец, ярко выделяющийся на его смуглой коже, но вовсе не он был поводом для проявления подобной экстравагантности. Тальки не любила его усмешки - и чтобы не спорить лишний раз с Госпожой, он предпочел прятать лицо. Возможно, старую каргу некромант не очень-то и жаловал, больше внимания уделяя красавице Тиф, но она была умна, а в нем до сих пор теплилась светлая искра - возможность её медленного, но прогрессивного роста. Точнее говоря, зародыш светлой искры - слабый и тщедушный, настолько, что впору выставлять на посмешище. Но об этом вслух предпочитали не говорить - молодой и совершенствующийся "студент" очень не любил длинные языки.
Госпожа уехала на следующий день, прихватив с собой парочку Избранных рангом чуть ниже, нежели был сам Раа`Ган. Он не стал гадать, что понадобилось его Госпоже в пустыне, да и всяко лучше караулить пленника, чем бегать, словно умалишенный по барханам, ожидая, пока тебя выпотрошит песчаный червь. Некромант зевнул и поднял тяжелый поднос со стола. Тальки приказала следить за тем, чтобы пленник хорошо питался. "Незачем морить несчастного мальчика голодом" - улыбаясь, наказала она Белому напоследок. Если бы она не была Проклятой, то была бы похожа на заботливую курицу-наседку. Внешность порой чертовски обманчива - это За`Рон знал не по наслышке.

Раб отворил перед ним дверь и сгинул прежде, чем некромант успел раздраженно цыкнуть, напоминая, что "помощь" ему не нужна. Пусть лучше озаботятся о том, чтобы к приезду Госпожи все было готово. Какая разница, когда она вернется? Через час, через два, а может быть даже через несколько дней - её одежда должна быть приготовлена, а вода для купания нагрета. Избранный Раа`Ган нередко тешил себя мыслью о том, что стоит к Тальки куда ближе, чем этот чертов Хамзи. Своего старшего наставника некромант ненавидел всеми остатками отданной Бездне души, выжидая удобного момента, чтобы оборвать его жалкое существование.
Мужчина в белой мантии остановился перед решеткой и взглянул на имперца-огонька не без едкой насмешки - вся хваленая светлая искра не смогла помочь ему избавиться ни от магических оков, ни от этой решетки, пьющей силу того, кто попытается взломать её при помощи своего искусства. Он проверил метку и удовлетворенно кивнул самому себе - к заключенному не осмелился подойти никто из остальных Избранных. Слуги же приходили дважды и дважды забирали поднос с нетронутой едой. Кормить пленника самостоятельно - это крайне утомительно. Он маг высших кругов, а не нянька. Но воля Госпожи - закон.
Маг не был глуп и ворчал больше для проформы. Ему хватало знаний для того чтобы сознавать - носителей такой информации необходимо холить и лелеять, снизойдя до пыток только тогда, когда пленник окончательно откажется сотрудничать с приветливыми тюремщиками. Впрочем, о "лелеять" у некроманта были свои собственные представления, несколько разнящиеся с общепринятыми. Он отворил решетчатую дверь, заходя внутрь и бросил на человека предупреждающий взгляд.
Сидящему в углу пареньку, вжавшемуся в стену и обнявшему свои колени так, словно бы их вот-вот должны были отрубить, было никак не больше двадцати двух лет. Его лицо было покрыто стремительно заживающими ссадинами, на скуле красовался внушительных размеров синяк, а в уголках глаз залегли едва заметные морщинки. В темноте глаза его засветились желтым огнем и тут же погасли - напрягшийся огонек попытался дотянуться до искры и... не преуспел в этом. Сквозь плотную белую повязку голос Раа`Гана прозвучал искаженно: - Госпожа хочет, чтобы ты поел.
Ни капли жалости или сожаления - не он загнал огонька в ловушку. Впрочем, даже будь наоборот, ничего не изменилось бы. Пока имперец не расскажет Тальки, где спрятан дневник, она не отстанет от него. Да и после того, как узнает - тоже. У паренька была одна дорога и вела она, как бы ни было это прискорбно, к кладбищу. Правда знать ему об этом пока что не обязательно.
Пленного привели примерно неделю назад - после встречи с Хамзи и его верными Белыми низших ступеней, он был в совершенно плачевном состоянии. Если бы Проказа не подлечила имперца, он бы скончался в тот же вечер. Но наставнице, как всегда, удалось удивить окружение своими незаурядными способностями - мальчишка вернулся к жизни, старый дятел получил по шее, а его, Раа`Гана, "попросили" присмотреть за беднягой. "Тебе как раз пойдет на пользу общение с живыми людьми" - издеваясь, заявила Тальки и весело подмигнула ему. Некромант, в отличие от старой карги, не улыбался.
Окружающие прекрасно знали, что молодой Избранный больше предпочитал компанию трупов и старался не вести ни с кем продолжительных бесед. Многие могли в очередной раз сочинять небылицы, но в основном, обсуждали эту крайнюю нелюдимость шепотом, слишком уж опасаясь, что разгневанный маг решит подтвердить свою дурную славу на деле. Он уже делал это и не один раз - стоит только вспомнить смерть одного из старших товарищей, хребет которого сам собой завязался в узел. О его прелестной подружке не стоит и говорить - она, будучи еще живой, пожирала собственную ногу, горько оплакивая свою незавидную судьбу. За`Рон был талантливым повелителем мертвых - это признавали даже те, с кем не раз сталкивались его интересы. И Тальки решила, что ей нужен такой слуга. Разумное решение. Для такой дряхлой лисы.
Что касается Проклятых, то Белый никогда не жаловал их. Он был осторожен с Чахоткой, предельно вежлив с Оспой, восхищался Тиф в большей мере, чем следовало, ну а Корь...
Она появилась неожиданно. Однако, Избранный даже бровью не повел. Он поставил поднос рядом с пленником и вновь запер его клетку, остановившись от нее в двух шагах. Корь была тихой женщиной. Она не вызывала ни уважения, ни жалости, ни сочувствия. Она поднимала в душе некроманта лишь сухое раздражение и глухую ненависть.
Ему пришлось преклонить колено.
Он пообещал, что когда-нибудь отплатит ей за это унижение.
Женщина, которую назвали Убийцей Детей, тут же расслабилась и заявила вполне бодрым тоном: - Я хотела бы поговорить с пленником. Ой, наверное ему так больно. Как же, ведь это.
Она не закончила и вся тирада разбилась о глухое, холодно брошенное За`Роном "нет". Проклятая сощурилась, в её глазах полыхнули искры гнева и тут же погасли. Белый счел необходимым объяснить, даже не думая хоть каким-то образом выражать уважение или благоговение, он был из тех гордецов, которых впору звать глупцами: - Проказа приказала следить, чтобы к пленнику никто не приближался. Даже вы, Госпожа Митифа.
Она закусила губу, бросила на огонька последний заинтересованный взгляд и поспешила удалиться. Избранный не сомневался, что только что упал в её глазах ниже дня волчьей ямы. И нисколько об этом не жалел. Едва слышимо вздохнув, некромант недобро взглянул на упрямого имперца и угрожающе напомнил: - Ешь.

+2

3

Всполохи, крики, яркий огонь. Болезненные плетения, вырастающие из-под пальцев непозволительно сложным для Огонька защитным узором, сотканным уже, казалось бы, из крови, сочащейся из тяжелой, смертельной – смертельной же, чутье не обманывает, Костявая стоит за плечом, хотя осмотреть себя нет времени, - раны.
Три черепа, плюющиеся пронзительно зеленым, мертвым светом – они скалятся презрительно, насмешливо и зло, обещая все муки Бездны в одну уну. Загоняют, как охотники загоняют дичь – вот только нет этой радости от пойманной добычи в глазах, есть только злость, равнодушная, высасывающая костный мозг через расширенные зрачки.
В этих глазах обещание – будет больно. Будет больно за гранью твоего понимания, мусор. Скажи сразу.
Не скажу.

Бэс просыпается в холодном поту, чувствуя, как разум старается изо всех сил не перевернуться вверх дном, оставляя вместо осознанности счастливое блаженство неведения последнего больного на голову дурака. Он просыпается в холодном поту – по ночам здесь пронзительно мерзко холодно, хотя в полдень хочется умереть от жары, лезть на раскаленную стенку от безысходности. Мерзко - особенно сидеть на голых камнях. Особенно не иметь возможности воспользоваться Даром.
Каждая попытка высасывает остатки сил, которые ему вернула Проклятая. Сколько не пытайся – это как окунуться в вязкое болото, липкое, в котором нет дна и берегов, из которого невозможно выбраться – взывать к Искре равносильно полному истощению магии, но Огонек не прекращает попыток.
До тех пор, пока в памяти не всплывает боль. Кто-то говорил, что тело помнит любые причиненные ему за жизнь страдания – имперец был готов поклясться, что его страданий хватит на целый полк солдат. Или даже на армию. А может, и на всю Империю, чем гов не шутить.
Бэс был упрямым малым. Будь он чуть менее значимой и более заметной шишкой в Башне, о его упрямстве вполне могли бы ходить легенды – например, поцапаться с Ходящей только из-за того, что какого-то Огонька вздумали лишать права доступа в Библиотеку – это надо родиться таким дураком. Тогда его чуть не выставили взашей под обвинением в неповиновении, и были бы правы – если бы не протекция другой волшебницы, близкой к Матери, которая сочла поступок мальчишки-новичка.. забавным. Или вечные порывы отвоевать свое место под солнцем в рукопашных драках с простыми смертными, не прибегая к Дару – задиристый боевой петух, Бэс любил ощущение рукоятки и отборной стали под пальцами.
Естественно, все это было в прошлом. Об этом прошлом даже не стоит вспоминать – в такой ситуации парень - никто, был никем, а станет непременно трупом. Тут уж без вариантов, извините. Умирать, конечно, не хотелось, но морально желтоглазое чудо уже отдало свою душу Садам или Бездне давным-давно – под пытками. Сейчас ему было море по колено, хотя эти самые колени здорово тряслись под тяжестью горячего воздуха.
И недельного голодания.
Кроме того, что Бэс был упрям как тысяча эльфов, он был примерно так же принципиален и решителен. Огонек уже пытался откусить себе язык, это правда. Челюсти до сих пор болели от железных зажимов, которые вставили очень кстати. Вовремя, скажем так, перекрывая доступ к легкой неминуемой смерти и инвалидности по совместительству – на случай, если все-таки произойдет непредвиденное спасение. Было бы очень досадно, если бы пленник сдох так просто, да еще и молча. Набаторцам, сдиссцам – читай, Проклятым, Избранным и прочей темной швали – больше всего хотелось бы избежать второго, но юный и зеленый магик был с ними в корне не согласен. Совсем. Как молчал угрюмо, так и будет молчать, даже не смотря в сторону слуг. Он даже не был благодарен Проказе за то, что та решила "смилостивиться" и продлить жалкую жизнь ценного пленника с помощью своего Дара. Наоборот. Потеряв сознание тогда, когда кто-то из варваров вогнал в опасной близости от печени короткий клинок и провернул его в ране, Бэс надеялся больше никогда в него не приходить – но вот, перед его носом очередной поднос с острым месивом из мяса и каши (надо же, какое гостеприимство), от одного вида которого мутит больше, чем от нескончаемого потока размышлений о том, тщетно ли бытие.
А бытие было тщетно. Не то чтобы жизнерадостности Огоньку не хватало в общем и целом, но искать плюсы в этой ситуации примерно так же бесполезно, как биться об Лепестки лбом, умоляя их снова ожить. А желательно еще и вырасти где-нибудь в пределах клетки, в которой парня держали всю эту неделю, периодически тщательно вычищая. Ну прям как ценную зверушку выхаживали, честное слово.
Своего тюремщика – молодого некроманта в закрывающей лицо повязке – Бэс видел регулярно. Чаще приходили только рабы. Маг появлялся примерно в одно и то же время, проверял состояние связывающих Дар плетений и молча уходил, предоставляя, видимо, пленнику еще один день на раздумия. Будь имперец чуть более, ммм, живым, его бы это вывело из себя примерно два дня назад. Хотя Избранный – или как их там? да посрать – вряд ли бы сорвался, но хоть какое-то горькое удовлетворение от любой из имевшихся в запасниках дерзости Огонек бы получил. Ну, или его бы убили, что было бы совсем хорошо и правильно, потому что наконец-то.
Сегодня что-то пошло немного иначе. Вот он входит – интересно, сколько ему лет и что будет, если снять с него закрывающие тряпки? – проверяет. В руках поднос. Кажется, Огонька снова замутило, но не использовать хотя бы призрачный шанс дотянуться до искры – преступление против самого себя.
Такое ощущение, что его огрели хлыстом прямо по шее, а сейчас там расцветает ярко-красный рубец, но это только ощущения.
Ну, значит, не сегодня. Да и вообще никогда, что уж там говорить.
Бэс только плотнее прижал к себе колени и даже поджал пальцы ног, стремясь стать одной точкой, которой все равно, что будет дальше. Впрочем, внимательно наблюдать никогда не помешает – за тем, как уверенно возвышается над ним белая фигура.
Ах, госпожа желает, чтобы он поел. Ну, пусть подавится, что еще можно на это ответить.
Ничего говорить Огонек не собирался. То есть, совсем, даже отказываться вслух не собирался – только проигнорировать столь вежливое "предложение" пожрать. Впрочем, он бы не отказался в любой другой обстановке, потому что даже встать уже вряд ли сможет от слабости, а ночью парень пару раз терял сознание, снова и снова окунаясь в поток пыток, которые помнило исцеленное тело. Они преследовали, но сейчас не об этом речь.
Интересно, нахрена он носит тряпку в помещении, где нет даже ветра? Настолько уродлив?
Движение по ту сторону клетки парень заметил первым. Женщина. Женщин здесь не было обычно, да и представить себе некроманта-женщину почему-то разум отказывался, хотя они наверняка где-то существовали в природе, но что-то как-то не срасталось в воображении, слишком противно было. Да и вообще, какая баба будет работать с трупами? Это уже не.. ладно, не суть. Некромант вот преклоняет перед ней колени, значит, кто-то важный.
Бэс почти с тоской посмотрел на тарелку, оставленную тюремщиком в пределах досягаемости. Нет, есть он не хотел. Как-то хотелось буйно опрокинуть все это на пол и демонстративно отвернуться, подглядывая реакцию. Парень был настолько увлечен своим "великим планом мести", точнее, мелкой бессмысленной пакости, что сначала даже не обратил ни капли внимания на разговор с той самой Женщиной. Неудивительно – голос у нее был такой тихий, что приходилось напрягаться, чтобы расслышать хотя бы одно слово. Читать по губам Огонек, увы, при всех своих неоспоримых талантах, не умел.
А вот некроманта было хорошо слышно. Не приближаться? Митифа?
Митифа.
А, одна из Проклятых, кажется. Где-то он читал о ней, но ничего не помнил вообще об этой персоне. То есть, совсем ничего. Ну и ладно. Даже если бы она могла получить в свое распоряжение пленника, от того было бы мало пользы, ага.
Из состояния прострации его вывел глухой голос из-под ткани, снова пытающийся приказать парню поесть. Ну что за упорство – понятное же дело, что он есть не будет. Хоть заклинание подчинения на нем применяй – не будет.
Разве что...
Нет, ну а почему бы не развлечься напоследок? Тем более, Бэс чувствовал, что вот-вот испустит дух от жары и голода. Даже если парень этого желал страстно – а точнее, ему было все равно, - поиздеваться немного над некромантом никто не запрещал, а сдохнуть проще тогда, когда никого не будет рядом, чтобы вытащить его с порога Бездны обратно в истощенное тело.
Огонек с трудом разлепил ссохшиеся, сухие и потрескавшиеся губы, складывая их в подобие ухмылки, и попытался прочистить горло – в последний раз оно издавало только крики. Ничего удивительного в том, что голос до сих пор не восстановился, не было - еще меньше надо было удивляться тому, что несколько десятков слов дались человеку с громадным трудом и далеко не сразу, периодически переходя в шепот и слабый хрип - так, что разобрать было трудно, но далеко не невозможно.
- У меня условие. Ты снимаешь свою повязку, садишься куда-нибудь и рассказываешь мне что-нибудь отвлеченное. О несчастном детстве там, ну или о самом красивом трупе в твоей жизни. Тогда я буду есть, - в подтверждение своих слов узник даже, явно бравируя, подхватил с подноса плоскую лепешку и выжидающе посмотрел в темные, блестящие в прорези глаза. Бэс был даже готов сдержать слово, если бы некромант согласился снизойти до роли клоуна.

+1


Вы здесь » Free Fall: Silence The Hypocrisy » Альтернативная Реальность » В лапах Проклятой.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC